(с) Андрей Демин
Нападающий пензенской команды ответил на вопросы корреспондента «Legalbet».
— Сейчас команда идёт значительно ниже ожиданий — одна победа и шесть поражений. Почему сезон не складывается? Дело только в травмах, как говорит главный тренер?
— Это травмы, о которых уже сказали. Больше ничего выделить не могу. Какую-то систематичность я бы, конечно, не определил в этом всём, потому что каждое поражение воспринимается по-своему. То есть нет такого, что мы проигрываем под копирку. Я не могу ничего такого выделить. Наш тренерский штаб делает большую работу по минимизированию каких-либо недостатков, насколько это возможно.
— Какое поражение вообще считаешь самым болезненным или самым неприятным? Может быть, команда в этом матче выглядела хорошо, но всё равно уступила?
— Первое, что приходит в голову сразу, это когда мы сначала выбили «Стрелу-Ак Барс» из Кубка, а потом уже в рамках чемпионата России, где игра была достаточно равная, не хватило немного дожать её в концовке. Наверное, это поражение я бы выделил.
— У «Локомотива» сейчас несколько легионеров в составе. На твой взгляд, как они влияют на атмосферу? Как происходит коммуникация? На каком языке общаетесь?
— Некоторые легионеры уже долгое время находятся в России, уже выучили русский язык, достаточно неплохо на нем разговаривают, понимают, что-то могут ответить. И те, кто приезжают новые — будь то грузины, африканцы или фиджийцы, — им уже проще адаптироваться, потому что есть ребята, которые говорят и на их языке, и знают русский. Поэтому коммуникация и адаптация происходят быстрее. Мы разговариваем и по-русски, и по-английски. В этом плане проблем нет.
— Они как-то втягиваются в коллектив не только в плане регби? Дружите семьями, проводите время вместе? Или ребята просто приезжают сюда на заработки?
— Нет, мы все общаемся и в тренировочном процессе, и вне его. Все поддерживаем связь.
— У «Локомотива» недавно такое заявление было: если вы хотите поговорить, не пишите плохие комментарии в интернете — мы всегда готовы с вами пообщаться. Наш клуб максимально открыт к диалогу после матчей.
— Это все связано, думаю, с той атмосферой, которая царит на трибунах. В Пензе очень большое количество болельщиков, которые поддерживают регби, поддерживают местную команду, болеют за нас и правда переживают за все игры, за их результат.
— А на твой взгляд, что может привлечь в регби больше, чем в других видах спорта? Если сравнить с футболом, хоккеем, баскетболом. Что бы ты выделил?
— Думаю, нужно просто людям донести, что правил, конечно, достаточно много, но они не так тяжело понимаются, как это выглядит. Нужно объяснить, что это достаточно лёгкий вид спорта для понимания, просто нужно побольше разобраться. Думаю, должно пройти ещё время с той популяризацией, которая сейчас идёт. Тогда больше людей вовлечётся, и дальше уже пойдёт прогресс. И по правилам люди будут быстрее адаптироваться.
— В регби принято уважать решение судьи. Это отличает его от других видов спорта, особенно от футбола. Не возникает ли у тебя диссонанса, когда понимаешь, что судья, на твой взгляд, ошибся, но спорить с ним не принято?
— Такие моменты, конечно, возникают, не буду врать. Но всё-таки привык уже к тому, что какое решение судья принял, он его уже отменить никаким образом не может. И сколько бы ему вопросов ни задавать, как бы яростно ни хотеть отменить это действие, оно отменено не будет. Поэтому нужно просто с этим смириться и справиться в следующем игровом моменте. Поэтому да, скажу: во время игры судья — неприкасаемая персона.
— В регби уже много лет существует система видеопомощи арбитрам. В футболе её часто критикуют. Какое твоё отношение к ней?
— Бывает, что во время матча много остановок, потому что много эпизодов пересматривают, но это добавляет игре чёткости. Судьям становится проще принять правильное решение, потому что от него может зависеть исход матча.
— Когда готовился к интервью, прочитал, что в 2023 году ты получил вызов в национальную сборную, но дальше никакой информации нет. Почему не сыграл? Что вообще было после вызова?
— Я поехал на тренировочные сборы. Мы провели сбор, сыграли, насколько помню, даже тестовый матч. После чего приехали в расположение команды — и всё. Были еще вызовы в сборную, но не мог поехать тогда из-за небольших повреждений. В целом больше ничего такого вспомнить не могу. Почему вызовы прекратились — не знаю.
— А в других разновидностях регби участвовал? Пляжное, регби-7, зимнее?
— В регби-7 немного участвовал, когда играл в «Металлурге», но это несущественно.
— Ты сейчас по-прежнему играешь во второй линии. Не хотел ли когда-нибудь сменить амплуа?
— Нет. Таких мыслей не было. Всю жизнь играю во второй линии.
— Для тебя эта позиция больше про силовую борьбу или про мышление? Что важнее для игрока второй линии — физика или понимание игры?
— Да всё вместе. Сейчас такое регби, что нужно всё вместе. Нужно и думать, и делать черновую, грязную работу, много физической борьбы. Всё вместе.
— Заметил ли, что российское регби становится более современным? В Европе и Южном полушарии игра ускоряется, меняются трактовки правил, меньше остановок. Есть ли такое же у нас? И не теряет ли регби из-за этого свою жёсткость, брутальность?
— Да, заметил по поводу ускорения игры. Сейчас мы стремимся к европейским стандартам и стараемся не отставать от них. Такие моменты внедряются и у нас.
Нет, я думаю, это никак не мешает жёсткости, потому что её в игре всё равно остаётся достаточно.
— Хотел поговорить о начале твоей карьеры. Ты родился в Новокузнецке. Насколько этот город вообще располагает к тому, чтобы начать заниматься регби?
— Мне кажется, меня больше не город расположил, а то, что старший брат занимался регби. Я просто пошёл по его стопам. С тех пор и занимаюсь.
— А когда впервые понял, что регби может стать твоей профессией?
— Честно, я даже не думал об этом. Никогда не было каких-то планов стать профессионалом и полностью с головой уйти в это дело. Просто всё как-то шло по накатанной: сначала школа, секция, потом молодёжные чемпионаты, после чего команда мастеров.
И уже это стало такой частью жизни, которую никак и ничем не изменить. Да и не хотел бы менять. Мыслей специально стать профессиональным спортсменом не было, но вот оно как-то получилось.
— Родители поддержали выбор?
— Да, сразу поддерживали и до сих пор поддерживают. Следят, болеют, постоянно звонят после игр, спрашивают: «А вот этот момент почему так? А этот почему?» Такие моменты есть.
— Не было ли случая, когда хотелось всё бросить?
— Да, было такое. Я тогда ещё учился в школе. В какой-то момент перегорел, на год завязал с регби, искал себя в других видах спорта. Но потом понял, что нигде нет такого интереса, как в регби, и вернулся.
— Следишь ли вообще за зарубежным регби? Может быть, есть любимый клуб или игрок, за которым особенно наблюдаешь?
— В целом смотрю, стараюсь смотреть зарубежные чемпионаты, смотрю игры сборных. Такого игрока нет, которого бы я выделил и именно за которым постоянно наблюдал. Просто в целом наблюдаю за игроками своей позиции: что они делают, как перемещаются, какие-то интересные моменты для себя подмечаю.
— Что-то удается потом применить на поле из того, что увидел?
— Да, конечно.
— Когда смотришь зарубежное регби, возникает мысль, что российский чемпионат отстает? Насколько вообще заметна разница — в физике, мышлении, скорости игры?
— Я скажу так: именно в физическом плане у нас достаточно сильный чемпионат. Единственное, в чем мы очень сильно отстаём, — это пока что скорость игры. Конечно, это ощутимо видно. За границей игра намного быстрее, чем у нас.
— Есть мысли, как это можно исправить? Что для этого нужно сделать?
— Я думаю, в нынешних реалиях это, конечно, тяжело сделать. Очень помогают международные матчи, чемпионаты Европы, игры сборной России. Такие моменты помогают повышать уровень игроков, появляется азарт становиться сильнее, и уже от этого будет расти уровень чемпионата.
Пока сейчас нет игр с соперниками сильнее тех, что есть в чемпионате России, конечно, сделать это тяжело.
— Какие-то другие виды спорта смотришь помимо регби?
— Иногда смотрю волейбол. Нравится волейбол.
— А если бы не регби, как думаешь, чем бы занимался?
— Наверное, ушёл бы куда-нибудь в тяжёлую атлетику. Может быть, пауэрлифтинг. Что-нибудь такое, связанное с железом. Работа с железом очень сильно нравится.
